Дунай богатырь 2.

 

Вот заводит Владимир Красно солнышко почестный пир. Для всех князей-бояр, русских могучих богатырей и поляниц удалых. Все сидят пьяны-веселы, только князь великий печален. « Все то добры молодцы поженены, красны девушки замуж даны. Один я холост хожу. Да и где мне найти жену впору. Которая лицом красна – та умом не сверстна. Которая умом сверстна – та лицом не красна. С кем же мне жить, век коротать?»

Вышел тут старый Бермята Иванович: Есть, говорит, В храброй поганой Литве у короля Чубадея две дочери. Одна – прекрасная Апраксия. Очи у ней соколиные, брови соболиные, походочка как у лани белой. Есть и другая дочь, Настасья королевична – сильная поляница, удалая.

Решил Владимир Святославович посылать сватов в Литву. Старшим ставит Добрыню Никитича. Встал тут Добрынюшка: « Сидит у тебя, князь, во сырых подвалах Дунай, сын Иванович. Он дела литовские хорошо знает. Позволь мне го с собой взять. Выпустил Владимир тогда Дуная.

Приезжают сваты в храбрую Литву. Заходят к королю в палаты белокаменные, сватают Апраксию за великого князя Владимира. Не хотелось Чубадею дочь на Русь отдавать, да сватов устрашился. Спросим, говорит, ее саму.

Вышла тут Апраксия королевична: « Ах, вы славные богатыри! Уж я три года богу молилася, чтоб попасть мне замуж за князя Владимира!

Сажали ее сваты на добра коня и поехали на Святую Русь. А к Настасье Дунай даже не заглянул.

Вот едут они по чисту полю. Вдруг видит Дунай: кто-то позади мчится. Говорит он Добрыне, чтоб с Апраксией в Киев ехал, а сам всадника неведомого поджидает. Выстрелил Дунай из лука, вышиб из седла всадника. Вынул нож булатный, хочет уж зарезать его. Глядь: а это его Настасья. Вспомнил Дунай свою прежнюю любовь, вспомнил и все, что она для него сделала. Просит Настасью замуж за него идти. Согласилась королевична.

Приезжают они в стольный Киев-град к божьей церкви Софийской. А навстречу выходит Владимир-князь с молодой женой Апраксией. Пошел в церковь тихий Дунаюшка, повенчался со второй сестрицею.

После свадьбы заводил Владимир Красно солнышко почестной пир. Все на том пиру наедалися, напивалися.

Встал тут Дунай-богатырь, начал хвастать: Нет, де сильнее молодца во всем Киеве. Сам я женился и людей женил. А как горазд стрелять из лука тугого!

Сказала ему тогда Настасья: Есть тут богатыри и посильнее. А стреляю из лука я лучше тебя.

Эти слова Дунаю не полюбилися – молодая жена перехвастала.

- Пойдем,- говорит, Мы в чисто поле, востроту друг у друга проведаем.

Вышел Дунай в чисто поле, колечко серебряное на голову себе положил. Отходила Настасья за пятьсот шагов, выстрелила из лука, точно в середку кольца попала. Положил Дунай тогда это самое кольцо жене на головушку. Тоже стрелять хочет. Взмолилась тут Настасья королевична: Прости, Дунаюшка Иванович, меня, жену глупую, неразумную, поучи лучше, как мужья жен учат. Ты, Дунаюшка, сейчас хмелешенек, промахнешься – убьешь меня неровен час. Должен быть у нас ведь младенец чудесный. По коленки у него ножки в серебре, по локоточки ручки в красном золоте. По косицам звезды частые, на затылке месяц светлый, от ясных очей будто луч печет. Застрелишь меня – будут на тебе две головки неповинные.

Богатырь жены не слушает, берет свой тугой лук, стрелочку каленую накладывает. Спустил тетиву. Угодила та стрела прямо Настасьюшке в белые груди. Тут она и представилась.

Подошел к ней тихий Дунай. Взял свою саблю острую, распластал жене чрево. И увидел чудесного младенца. Весь младенец таков, как Настасья говорила. Только мертвенький. Ставил тогда богатырь свою острую саблю и пал на нее – отрубил свою буйную голову.

Тут, на этом самом месте текут отныне две реки – большая рука Дунаева, и малая Настасьина.

 

“Гибель Дуная”. (А. Н. Фанталов).

 

 

Алеша Попович и Тугарин Змеевич.

Карта сайта